Первые приключения Ланселота

Материал из Энциклопедия мифов
Перейти к: навигация, поиск

Первые приключения Ланселота[править]

Накануне праздника пятидесятницы, через год после того, как Мерлин основал Круглый Стол, король Артур с несколькими своими рыцарями выехал рано утром из Камелота в лес на охоту. Но вскоре встретились они с раненым рыцарем, которого несли на носилках четверо оруженосцев. Рыцарь стонал, страдая от боли, и, когда повернулся на носилках, все смогли увидеть обломок меча, торчавший из ужасной раны на его голове.


- Благородные сэры, - со стоном промолвил он. - Я хотел бы явиться ко двору короля Артура, ибо только там могу излечиться от мучительной раны: там найду я лучшего рыцаря из всех логров, и он станет известен своим первым рыцарским деянием - исцелением моей раны, когда прикоснется к ней рукой и извлечет из нее железо. И такое же исцеление будет его последним деянием через много лет, прежде чем ночь вновь опустится на логров. Все это раскрыла мне леди Нимуе Авалонская.


Тут Артур попросил своих рыцарей попытаться исцелить рану. Но ни один не смог сделать этого, не смог даже и Гавейн, лучший рыцарь среди них.


- Завтра праздник пятидесятницы, - сказал король Артур. - И в этот день все рыцари Круглого Стола соберутся вместе, как велит им клятва. Тогда поищем мы этого рыцаря. Но я не знаю, кто это будет, если даже мой племянник Гавейн не оказался достойным.


Тут раненого рыцаря отнесли в большую залу в Камелоте и ухаживали там за ним весь день, пока Артур охотился в лесу.


И наутро все рыцари собрались на пир, и каждый занял свое место за Круглым Столом. Но некоторые места оставались пустыми, ибо несколько рыцарей за прошедший год пали в битвах.


Когда каждый из тех, кто прибыл, рассказал о своих подвигах, совершенных за этот год, и вновь поклялся быть верным высокому долгу рыцарства, все они по очереди возложили руку на раненого воина, лежавшего на носилках, но ни один не смог исцелить его.


- Что же, подождем, - сказал король Артур. - Не станем ли мы свидетелями великого чуда, прежде чем приступим сегодня к обеду?


Едва он произнес эти слова, как с улицы донесся звук трубы и в залу въехала Нимуе, леди озера Авалон. А вслед за ней вошли три молодых воина - оруженосцы в белом одеянии, на которых любо было посмотреть. И первый из них был столь прекрасен, что все молча залюбовались им. А королева Гвиневера вздохнула, и цвет сошел с ее лица.


- Я явилась к вам, мой господин король, - сказала леди Нимуе, - чтобы привести этого человека, моего воспитанника, сына короля Панта Гвинедского. Я принесла вам последнее пожелание Мерлина, ибо, прежде чем уйти живым в землю, он нашел этого юношу и повелел ему явиться к вашему двору на этот праздник пятидесятницы и просить вас даровать ему высокое звание рыцаря. Это Ланселот, прозванный Озерным за то, что он много лет жил в моем волшебном доме. Мерлин говорил вам его имя - и вот смотрите, это имя из золотых букв появляется на незанятом месте по правую сторону от Гибельного Сиденья!


И тут король Артур встал и сошел в залу. Вытащив меч Экскалибур, он возложил его на плечи Ланселота и повелел ему подняться рыцарем. А поскольку за Круглым Столом оставались еще свободными три места, принадлежавшие погибшим рыцарям, он возвел в рыцарское достоинство и двух оруженосцев, которые явились вместе с Ланселотом, - его молочного брата Эктора и кузена Лионеля.


Пока все это происходило, раненый рыцарь лежал на носилках подле камина. И когда Артур вернулся на свое место, леди Нимуе взяла Ланселота за руку и подвела к носилкам. Ланселот простер руку и мягко вытащил клинок. Сразу же рана закрылась, и боль покинула рыцаря, так что он поднялся с носилок. И было ему дано последнее оставшееся за Столом место.


Тут леди Нимуе сделала низкий реверанс королю Артуру, нежно поцеловала сэра Ланселота в лоб и быстро вышла из залы. Но некоторые из рыцарей решили, что несправедливо оказывать такую честь этому Ланселоту и усаживать его подле Гибельного Сиденья, ибо он не совершил еще никакого деяния и не выступал в поисках рыцарского подвига. Недовольно они роптали на сэра Ланселота, на сэра Эктора и сэра Лионеля также.


Ланселот, слыша эти завистливые слова, весь праздник был печален. И поэтому рано утром следующего дня он сел на коня и отправился навстречу подвигам.


...Все выше и выше поднималось солнце, и сэра Ланселота стало клонить ко сну. Наконец он увидел прекрасную яблоню в долине.


Привязав коня к кусту, сэр Ланселот улегся в тень яблони, положив под голову шлем вместо подушки, и заснул глубоким сном. А когда миновал полдень, появились четыре королевы на белых мулах, и четыре рыцаря держали над ними зеленый шелковый тент, привязанный за концы к копьям, чтобы уберечь дам от палящих лучей солнца.


И, двигаясь так, услышали они ржание боевого коня, а когда взглянули в ту сторону, увидели его, привязанного к кусту, и возле него под яблоней спящего рыцаря в полном облачении, но без шлема. Тихо подъехали они поближе, чтобы посмотреть, и рыцарь оказался столь прекрасным, что все четыре королевы сразу полюбили его.


- Давайте не будем ссориться, - сказала одна из них, злонравная королева Фея Моргана. - Я наведу на него чары, чтобы он спал без просыпу семь часов. Тогда мы сможем отнести его в мой замок, и когда он проснется, то выберет одну из нас своей любимой либо умрет ужасной смертью.


И вот такое колдовство было наведено на сэра Ланселота; и, проснувшись, он обнаружил себя лежащим в холодном каменном подвале, где некая прекрасная дама накрывала для него ужин.


- Как вы чувствуете себя, сэр рыцарь? - спросила она.


- Не очень-то хорошо, - ответил Ланселот. - Ибо догадываюсь, что брошен в мрачную тюрьму каким-то злым колдовством.


- Утешьтесь пока как можете, - сказала дама, - а я расскажу вам больше завтра утром. Сейчас нет времени для слов.


И она быстро ушла, печалясь про себя, что такой прекрасный рыцарь должен стать жертвой злонравной королевы, ее госпожи.


Рано утром следующего дня Ланселот предстал перед четырьмя королевами, и Фея Моргана сказала ему:


- Нам очень хорошо известно, чти вы Ланселот Озерный, которого Нимуе, Озерная Леди, воспитывала в Авалоне, чтобы стал он лучшим рыцарем логров и благороднейшим из всех живущих рыцарей; очень хорошо нам известно, что вы служите только одной леди - королеве Гвиневере. И все же теперь, вопреки судьбе, она потеряла вас, а вы ее или вашу жизнь. Ибо вы не уйдете из этого замка живым, если не выберете одну из нас, чтобы сделать ее своей леди и своей любовью.


- Вот уж действительно трудный выбор, - сказал Ланселот. - Однако ответ на него дать очень легко. Я бы умер скорее, чем опозорил мою честь. Ни одна из вас не будет моей.


Четыре королевы удалились, грозя ему ужасными карами, а Ланселот был оставлен в холодной темнице размышлять о том, какой ужасной смертью захотят они умертвить его.


Тут послышался легкий звук шагов: кто-то спускался по каменным ступеням. Дверь мягко открылась: там стояла дама, которая разговаривала с ним в предыдущий вечер, она принесла пищу и вино.


- Увы, - вздохнула дама. - Мне весьма печально видеть столь благородного рыцаря, удерживаемого столь жестоким и нечестивым образом... Возможно, я могла бы чем-то помочь вам, ибо, сказать по чести, не люблю я этих королев, которым служу, и никакие клятвы не связывают меня с ними.


- Помогите мне лишь спастись, прекрасная дама! - с надеждой воскликнул Ланселот. - И я обещаю отблагодарить вас любым способом, который дозволяет мне моя честь.


- Тогда я просила бы вас, сэр, сразиться в следующий вторник за моего отца, короля Багдемагуса на большом турнире. В нем будут участвовать многие рыцари короля Артура, а на прошлом турнире трое из них победили отца.


- Я охотно сражусь за него, - сказал сэр Ланселот.


- Тогда, сэр, - продолжала дама, - я выведу вас из этого замка завтра рано утром, верну ваши доспехи, щит и копье и вашего коня. Скачите через лес и ждите меня у аббатства, которое находится недалеко отсюда. Туда я приведу моего отца.


- Все это будет сделано, - сказал Ланселот, - ибо я честный рыцарь.


Еще до того, как взошло солнце, дама вновь пришла к нему и через двенадцать запертых дверей вывела из замка.


Сэр Ланселот поскакал прочь, а белый туман поднимался с земли почти к самому его седлу, пока не стало казаться, что он скользит по водам озера Нимуе. Наконец он скрылся в гуще леса. И дама вздохнула, возвращаясь в замок, и слезы были в ее глазах. Ибо немногие женщины могли посмотреть на Ланселота и не полюбить его.


Несколько дней спустя сэр Ланселот встретил даму и короля Багдемагуса у аббатства, и во вторник он поскакал на турнир, держа простой белый щит без девизов, так что никто не мог узнать его. И там сражался он превосходно и поразил одним копьем сэра Мадора, и сэра Мордреда, и сэра Гахалантина и пощадил их жизнь, когда они поклялись предстать перед королем Артуром на следующий праздник пятидесятницы и рассказать о том, как были побеждены Безыменным Рыцарем.


Тут, не дожидаясь благодарности от короля Багдемагуса, поскакал он снова в лес и оставался там много дней, пока не увидел вдруг огромного рыцаря на могучем коне, сражавшегося с сэром Гахерисом, братом Гавейна, рыцарем Круглого Стола. И огромный рыцарь сбросил сэра Гахериса на землю, схватил его, бросил поперек седла и продолжил свой путь, гоня пред собой коня с раненым рыцарем.


Сэр Ланселот поскакал за ними, крича:

- Повернитесь, сэр рыцарь! Положите этого раненого воина, и давайте испытаем силы друг друга в битве! Ибо слышал я, что принесли вы немало зла и позора многим рыцарям Круглого Стола. А потому - защищайтесь!


Тут они наставили копья, разъехались и сошлись со всей быстротой, на какую только были способны их кони. И ударили они друг друга в середину щитов с такой силой, что у коней сломались от удара хребты, а оба рыцаря были сброшены на землю и некоторое время лежали там, оглушенные. После этого они сражались более двух часов мечами, и никто не добился преимущества, хотя оба истекали кровью от многих ран.


- Вы самый могучий рыцарь, какого я когда-либо встречал! - сказал, тяжело дыша, сэр Тарквин (так звали рыцаря), когда они остановились отдохнуть, опершись на свои мечи. - Доброго бойца я люблю, и из любви к вам освобожу всех рыцарей из моей темницы - при условии, что вы не Ланселот, который убил моего брата, сэра Карадоса, рыцаря Печальной Башни. Этого Ланселота я поклялся убить в отмщенье.


- В той башне больше зла, чем я когда-либо видел, - сказал Ланселот. - И я убил сэра Карадоса Трусливого справедливо.


- А, - закричал Тарквин, - так это вы Ланселот! Вас-то я и разыскиваю больше, чем любого другого рыцаря... Теперь мы не будем отдыхать, пока один из нас не умрет.


И они снова ринулись в битву, и сэр Ланселот отрубил голову сэру Тарквнну.


- А теперь вперед, - сказал Ланселот Гахерису, и два раненых рыцаря направились к замку Тарквина, где висели щиты сэра Кея, сэра Мархауса и многих других рыцарей Круглого Стола, поверженных Тарквином.


И тут, пока Ланселот омывал свои раны в ручье, Гахерис направился в замок, сшиб привратника, открыл его ключами двери темницы и освободил заключенных. А те, видя, что Гахерис был ранен, подумали, что это он сразился с Тарквином и победил его.


- Нет, благородные сэры, - сказал сэр Гахерис, - освободил вас сэр Ланселот Озерный, ибо это он убил в сражении сэра Тарквина, кого никто больше не мог победить. А теперь он просит вас ко двору короля Артура, чтобы встретиться с вами на празднике пятидесятницы в будущем году...


Между тем сэр Ланселот омыл свои раны в ручье и напоил коня, которого Гахерис ему дал. И, увидев, что раны были не столь глубоки и не столь болезненны, как он думал, он не поехал к замку Тарквина, а поскакал опять в лес искать новых приключений.


Много недель после этого странствовал он, разъезжая по лесам, которые столь густо покрывали в те дни Британию. И многих дам спас он от злонравных людей, со многими рыцарями сражался и победил их, даже великаны пали от его острого копья и длинного меча, которым так искусно владела его могучая десница.


Мы не сможем рассказать здесь обо всех приключениях, которые выпали на его долю, но одно из самых странных случилось с ним незадолго до возвращения в Камелот.


Он ехал глухим лесом, таким пустынным и диким, какого ему не приходилось видеть раньше, и внезапно в тенистом подлеске увидел белую суку, бегущую по следу; а след был ясно виден на земле: большие темные пятна крови. Тут Ланселот двинулся быстрее за сукой, которая изредка оглядывалась, словно хотела проверить, следует ли он за ней. Они пересекли большое болото и, миновав мост, вышли наконец к старому замку, осыпающиеся стены которого, наполовину скрытые плющом, уходили в заросший травой ров.


Собака вбежала в большую залу, и там Ланселот увидел рыцаря, лежащего мертвым. И собака подошла к нему, и стала лизать его раны, и скорбно завыла. А затем появилась леди и, рыдая и заламывая руки, сказала Ланселоту:


- О, какое горе причинили вы мне!


- Леди, - ответил он, - я никогда не причинял вреда этому рыцарю, ибо меня привела сюда эта собака, шедшая по кровавому следу. А потому не гневайтесь на меня.


- Вы говорите правду, сэр, - ответила она. - Конечно, это не вы убили моего мужа. Ведь тот, кто сделал это, лежит жестоко раненный, и от этой раны он никогда не оправится.


Тут она упала, плача и проклиная многими страшными словами рыцаря, который убил ее мужа - сэра Гилберта.


- Да утешит вас бог, - сказал Ланселот и печально поскакал прочь. Однако не успел он далеко отъехать, как повстречал даму, которая узнала его по гербу на щите и тут же закричала:


- Хорошо, что я вас встретила, сэр Ланселот Озерный, храбрейший из рыцарей! Рыцарской честью вашей я прошу вас помочь моему брату, тяжело раненному, и рана его никогда не перестанет кровоточить. Сегодня он сражался с неким сэром Гилбертом и убил его в честном бою. Но леди сэра Гилберта - злая волшебница, и силой своей магии она сделала так, что рана его никогда не исцелится... Но я встретила леди Нимуе в лесу, и она сказала, что рана моего брата закроется, если только я смогу найти рыцаря, у которого хватит смелости отправиться в Гиблую Часовню и принести оттуда меч и лоскут одежды лежащего там раненого рыцаря.


- Вот дивное дело, - сказал сэр Ланселот. - Но скажите мне, кто ваш брат?


- Его зовут сэр Мелиот, - ответила она, - и он истинный рыцарь логров.


- Тогда мне тем более горестно это слышать, - сказал Ланселот, - ибо он, как и я, рыцарь Круглого Стола, и, чтобы помочь ему, я сделаю все, что в моих силах.


Тогда она сказала:

- Сэр, скачите все время этой тропинкой, и она приведет вас к Гиблой Часовне, я же останусь и буду ждать вас здесь, пока вы не вернетесь... Если же вы не вернетесь, значит, нет никого, кому бы был под силу этот подвиг.


Ланселот поскакал по тропинке и вскоре оказался у странной одинокой часовни на небольшой поляне. Тут привязал он коня к дереву и вошел в ограду. И увидел он, что на одной стене часовни висит много перевернутых щитов; и внезапно тридцать могучих рыцарей, одетых в черные доспехи, встали под этими щитами, и каждый из них был выше на фут и более, чем любой смертный.


Тогда, хоть и был он немало напуган, Ланселот вытащил свой меч, выставил перед собой щит и направился прямо на них. Но они расступились перед ним, не говоря ни слова и не нанося ни единого удара. И сэр Ланселот вошел в часовню. Внутри она была освещена только одной тусклой лампадой, и низкие каменные своды отбрасывали таинственные тени. Тут разглядел он мертвое тело, простертое на каменной плите и покрытое шелковым полотнищем.


Смиренно склонившись, сэр Ланселот отрезал лоскут от того полотнища. И когда он сделал это, пол часовни содрогнулся, как при землетрясении, и лампа закачалась, зловеще скрипя на своей цепи, и тени, извиваясь, казалось, надвинулись на него.


На короткое время сэр Ланселот в страхе преклонил колено. И тут увидел он добрый меч, лежавший подле мертвого рыцаря. Он быстро взял его и вновь вышел из часовни. И тут все черные рыцари заговорили вместе глухими голосами, не разжимая губ.


- Рыцарь сэр Ланселот! Положите этот меч, иначе умрете страшной смертью!

- Умру я или нет, - вскричал Ланселот, - но одними словами меча вам не отнять. А потому сражайтесь за него, если у вас хватит смелости!


Но ни одна рука не поднялась, и он прошел невредимый по дорожке двора и оказался у дверей покойницкой. Там стояла, ожидая его, незнакомая дама.


- Сэр Ланселот! - воскликнула она. - Оставьте этот меч, ибо вы умрете из-за него.

- Я не оставлю его, - ответил он, - что бы мне ни грозило.

- Вы говорите мудро, - сказала дама, - ибо если бы вы оставили этот меч, то никогда больше не увидели бы двора короля Артура.


- Каким бы я был глупцом, если бы согласился оставить этот меч! - ответил он.

- Но, любезный сэр рыцарь, - сказала дама, - в благодарность, что я предупредила вас, вы должны поцеловать меня прежде, чем уйдете отсюда.

- Нет, - ответил сэр Ланселот, - это был бы греховный поцелуй.


- Увы, - с рыданием сказала дама, - все мои труды пропали напрасно. Если бы вы поцеловали меня, то пали на земли мертвым. Ибо я возвела эту Гиблую Часовню колдовством, чтобы заманить трех благороднейших рыцарей логров - сэра Гавейна, вас и сэра Персиваля, который еще не родился. Ибо я - волшебница Хелависа и действую заодно с Феей Морганой.

- Да спасет меня Иисус от ваших хитрых чар, - сказал сэр Ланселот, крестясь. И, когда он поднял глаза, колдунья Хелависа исчезла.


И сэр Ланселот отвязал коня и быстро поскакал по дороге, и скакал до тех пор, пока не увидел даму, сестру сэра Мелиота. И когда она увидела его, то всплеснула руками и заплакала от радости.


Поспешили они в замок неподалеку, где лежал сэр Мелиот, и нашли его бледным как смерть, а кровь все еще струилась из его раны. Ланселот стал на колени подле него, тронул рану мечом и обвязал ее шелком - и тут же сэр Мелиот исцелился.


После этого Ланселот остался с сэром Мелиотом и его сестрой и отдыхал в замке много дней. Но однажды утром он сказал:


- А теперь я должен отправиться в Камелот ко двору короля Артура, ибо праздник пятидесятницы приближается. Там можете найти меня, если пожелаете.


Тут он быстро поскакал в лес, и весеннее солнце, золотым дождем падая между свежих зеленых листьев, отражалось в его сияющих доспехах. Но и по дороге в Камелот встретился он с новыми приключениями.


К вечеру он достиг замка, где нашел хороший прием и удобную постель на ночь. Но перед рассветом был разбужен стуком в ворота и, выглянув в окно, увидел сэра Кея, преследуемого тремя рыцарями. Тогда сэр Ланселот надел доспехи, вылез из окна и по простыне спустился вниз.


- Повернитесь, - закричал он трем рыцарям, бросаясь на них. И семью ударами он уложил их всех на землю.


- Сэр рыцарь! - вскричали они. - Сдаемся вам как несравненному бойцу.


- Сдайтесь сэру Кею, - сказал Ланселот, - или я убью вас.


И когда они пообещали сделать это, хотя и ропща, ибо не Кей победил их, Ланселот продолжал:


- Теперь поспешите в Камелот и явитесь к королю Артуру на праздник пятидесятницы, сказав, что сэр Кей прислал вас!


Когда они удалились, он взял сэра Кея в замок и проводил его в спальню. И сэр Кей уснул крепким сном в постели Ланселота. А когда он поздно утром проснулся, Ланселот исчез, но исчезли и доспехи сэра Кея.


"Ага, - подумал Кей. - Несладко придется кое-кому из рыцарей короля Артура, ибо они будут думать, что это я, и схватятся с ним! Сам же я в доспехах Ланселота буду ехать спокойно!"


Ибо сэра Кея не очень-то жаловали рыцари Круглого Стола за его надменные речи и мстили, сбивая с коня, когда бы ни встречали его.


Но на этот раз сэр Кей вернулся в Камелот, и ни единый рыцарь не бросил ему вызов, хотя у Ланселота, ехавшего в доспехах Кея, весь день не было отбоя от вызовов.


- Вот едет гордый сэр Кей! - закричал один из трех новопроизведенных рыцарей, отдыхавших в шатре неподалеку от замка, где остановился Ланселот. - Он думает, что нет равных ему рыцарей, как бы часто мы ни доказывали ему обратное! Но давайте сразимся с ним все по очереди - он не будет столь дерзким на празднике завтра, если мы хорошенько помнем его сегодня!


Ланселот, однако, поверг их с коней наземь, одного за другим, и велел на следующий день передать себя на милость королеве Гвиневере и сказать, что прислал их сэр Кей.


Тут поскакал он дальше и вскоре повстречал своего брата, сэра Эктора, с тремя лучшими рыцарями Круглого Стола - сэром Сеграмуром, сэром Увейном и самим сэром Гавейном.


- Клянусь, - сказал сэр Сеграмур, - я испытаю силу сэра Кея, о которой он столь часто говорит!


И он наставил копье и ринулся на Ланселота. Но сэр Ланселот ударил сэра Сеграмура с такой силой, что конь и всадник рухнули на землю.


- Взгляните, друзья! - воскликнул сэр Эктор. - Вот это был могучий удар! Мне кажется, что этот рыцарь намного сильнее, чем когда-либо был сэр Кей. Давайте посмотрим, что я смогу с ним сделать.


И сэр Эктор наставил копье, и они сошлись, словно гром ударил, и Ланселот бросил его через круп коня и оставил лежащим на земле.


- Клянусь, - сказал сэр Увейн, - это весьма сильный рыцарь; я уверен, что он убил сэра Кея и разъезжает теперь в его доспехах. Будет трудно справиться с ним, но посмотрим, что я смогу сделать!


Они сошлись в безумной схватке, по Ланселот выбил сэра Увейна из седла, и тот ударился о землю столь сильно, что долго лежал без движения.


- Теперь, - сказал сэр Гавейн, - только мне остается сразиться с этим рыцарем.


И он закрылся щитом, взял в руку доброе копье и со всей силой ринулся на сэра Ланселота; и каждый рыцарь ударил другого в середину щита. Но копье Гавейна разлетелось на части, а копье Ланселота ударило с такой силой, что Грингалет, конь Гавейна, покатился по земле.


- Думаю, это должен быть сэр Ланселот Озерный, - сказал Гавейн, медленно поднимаясь и помогая другим рыцарям встать на ноги. - Давайте поспешим в Камелот, ибо там мы сможем узнать это.


На следующий день, в праздник пятидесятницы, все рыцари короля Артура собрались за Круглым Столом. Явился и сэр Ланселот в доспехах сэра Кея, но, конечно, без шлема. Тут Гавейн, Увейн, Эктор и Сеграмур узнали наверное, кто опрокинул их одним копьем, и немало среди них было смеха и шуток.


А сэр Кей рассказал королю, как сэр Ланселот спас его от трех рыцарей, которые хотели убить его.


- И он заставил трех рыцарей сдаться мне, а не ему, - сказал сэр Кей. И все трое были тут и свидетельствовали это. - Тогда сэр Ланселот взял мои доспехи, - продолжал Кей, - и оставил мне свои. Я ехал домой спокойно, ибо никто не осмеливался сразиться со мною!


Затем явились все те рыцари, которые содержались пленниками у сэра Тарквина, и рассказали, как Ланселот спас их. Сэр Гахерис сказал:


- Я видел всю битву от начала до конца, и этот Тарквин был сильнейшим рыцарем из всех, кого я когда-либо встречал.


Тут явился также сэр Мелиот рассказать, как Ланселот спас его; и король Багдемагус, за которого он сражался, и многие другие - и все рассказывали о могучих деяниях и великой отваге Ланселота.


И король Артур был счастлив, что у него такой рыцарь, а королева Гвиневера, услышав рассказы о могучих деяниях сэра Ланселота, полюбила его. И никто не осуждал теперь Артура за то, что он посвятил в рыцари неиспытанного оруженосца, ибо сэр Ланселот за этот год приключений завоевал такую славу, какой не было ни у одного рыцаря на свете, и почитался всеми людьми - и благородными и простыми, и не было никогда другого такого рыцаря в королевстве логров, как сэр Ланселот Озерный.