Кельтская мифология

Материал из Энциклопедия мифов
Перейти к: навигация, поиск
Кельтский орнамент

Кельтская мифология — мифологические представления континентальных и островных кельтов. Сформировалась в первоначальной области их расселения в Центральной Европе (к северу от Альп). Последующее развитие происходило в условиях расселения кельтских племён во 2-й половине 1-го тысячелетия до н. э. на Европейском континенте и Британских островах и соприкосновения с автохтонным населением.

Общие сведения[править]

Кельты жили по законам родоплеменного общества. Их культура была очень богата легендами и преданиями, которые веками передавались из уст в уста и, как правило, сохранились в нескольких вариантах, как, впрочем, и сами кельтские имена и названия. Археологические раскопки, проведённые в последнее время, помогли пополнить знание об образе жизни и традициях народа. Так же как и большинство древних народов кельты верили в загробную жизнь, и при захоронении оставляли с умершим много бытовых предметов: тарелки, блюда, инструменты, оружие, ювелирные украшения, вплоть до телег и повозок с лошадьми.

Центральную роль в мифологии занимала вера в переселение душ, что уменьшало страх перед смертью, и во время войн поддерживало храбрость и самоотверженность.

В наиболее тяжёлых жизненных ситуациях, таких как война, болезни или другие опасности, приносились также человеческие жертвоприношения.

Кельтская мифология оказала огромное влияние на мировую литературу. Многие писатели, такие как Шекспир, Вудсворт, Толкин, Теннисон и другие, вдохновлялись интереснейшими легендами о Кухулине, о короле Артуре, о любви Тристана и Изольды, о племенах богини Дану.

Пантеон[править]

Кельтские божества Езус (Эз) и Tarvos Trigaranus — Бык с тремя журавлями, изображённые на так называемом «Монументе парижских лодочников» (I в. н. э.). Мотив трёх священных журавлей и быка встречается и в ирландской мифологии.

Попытка реконструкции пантеона богов для всего кельтского мира является спорной. Сведения о кельтских божествах редко сопоставимы хронологически и географически. Данные о пантеоне континентальных кельтов (как и кельтов доримской Британии) настолько отрывочны, что не дают возможности установить его структуру. Из текста римского поэта I в. Лукана и средневековых схолий (толкований) на его сочинения известно о Езусе (способ принесения жертв этому богу — повешение на дереве), о Таранисе — боге грома (жертвы, приносимые ему, сжигались) и Тевтате (жертвы ему топились в воде или в бочке). Все эти божества присутствуют среди галло-римских изображений и посвящений, а характер приносимых им жертв допускает сопоставление с мотивом тройственной смерти, общим для мифологии индоевропейских народов. Известны многие этнонимические имена кельтских богов: Аллоброкс — бог племени аллоброгов, Арамо — арамиков, богиня Воконтия — воконтиев и др. В процессе романизации многие римские боги получили местные эпитеты, но о каком-либо отождествлении местных и римских богов говорить невозможно: существовала лишь соотнесенность (не всегда устойчивая — местные имена нередко связывались с несколькими римскими божествами) определенных внешних аспектов кельтских и римских богов. Множество имен континентальных божеств известно из уникальных и не подкрепленных иконографией памятников. Исключение составляют галльские Эпона, Цернунн, Суцелл, Нантосвельта, Розмерта и некоторые другие.

В Британии засвидетельствовано около 40 имен местных божеств, но о половине из них ничего не известно, кроме имени. Ряд божеств кельтов Британии имеет явные соответствия в ирландской и валийской мифологии: Ноденс — ирландский Нуаду, Бригантия — Бригита, божество Мапонус («юный») сопоставимо с ирландским божественным персонажем Мак Ок, сыном Дагда. Этот бог ассоциировался с Аполлоном, так же как и галльский Беленос. Место, сходное с Беленосом, занимал, очевидно, галльский Граннос, сопоставимый с ирландским женским божеством Греине (от ирл. grian — «Солнце»). Часть божеств представлена только иконографическим материалом (например изображения трехликого или трехголового божества, божества со змеей, группы из трех богинь-матерей), имена богов остаются неизвестными.

Больше известно о пантеоне кельтов Ирландии, сведения о котором сохранились в памятниках литературной традиции (в частности, во «Второй битве при Мойтуре» — о племенах богини Дану и пире Гоибниу, центральным эпизодом которого является приготовление этим богом магического напитка для подкрепления богов, сражающихся с фоморами, «нижними демонами»). В их весьма общирном пантеоне наиболее важные божества принадлежат к Племенам богини Дану, некоторым из них имеются соответствия среди т. н. потомков Дон валийской традиции, известной главным образом из «Четырех ветвей Мабиногион» — повествований, оформившихся в кон.11 в. и впитавших многие темы и отдельные элементы древней мифологии. Так, валийский Ллеу, сын Арианрод, сходен с ирландским (и галльским) Лугом, персонажу ирландского божественного кузнеца Гоибниу соответствует валийский Гофаннон, ирландскому Мананнану сыну Лера — валийский Манавидан сын Ллира (стоявший, как и Мананнан, несколько в стороне от «потомков Дон») и т. д.

Среди письменных источников важную роль играет сообщение Юлия Цезаря («Записки о галльской войне», VI.16-18), дающего сравнительно полный перечень древнекельтских богов по их функциям. Однако он не называет их галльские имена, а полностью отождествляет с представителями римского пантеона. «Из богов они больше всего почитают Меркурия. Он имеет наибольшее количество изображений, галлы считают его изобретателем всех искусств и проводником всех дорог и путей и полагают, что он имеет наибольшую силу в том, что касается приобретения состояния и торговли. После него почитают Аполлона, Марса, Юпитера и Минерву. В отношении этих божеств галлы имеют почти такие же представления, как другие народы: Аполлон отгоняет болезни, Минерва учит основам искусства и мастерства, Юпитер управляет небесами, Марс заведует военным делом»
Deorum maxime Mercurium colunt. Huius sunt plurima simulacra, hunc omnium inventorem artium ferunt, hunc viarum atque itinerum ducem, hunc ad quaestus pecuniae mercaturasque habere vim maximam arbitrantur. Post hunc Apollinem et Martem et Iovem et Minervam. de his eandem fere quam reliquae gentes habent opinionem: Apollinem morbos depellere, Minervam operum atque artificiorum initia tradere, Iovem imperium caelestium tenere, Martem bella regere. (Commentarii de bello Gallico, VI. 17).

Здесь же Цезарь упоминает «Диспатера», от которого, по словам друидов, произошли галлы. К данной классификации надо относиться серьёзно, помня, что кельтская и итало-греческая мифологии глубоко родственны. После завоевания Галлии и ее романизации, развернулся процесс слияния обоих пантеонов, причем он носил осмысленный характер. Галлы выбирали для своих богов римские имена по принципу соответствия иконографии и функций (так же, как века спустя язычники по всей Европе отождествляли мифологических персонажей с христианскими святыми). К чести Цезаря, он сумел из множества кельтских образов выделить почти все основные мифологические типы, которые под обозначенными им римскими именами позднее почитались галло-римлянами. Кое-что, он, разумеется, упустил. К тому же прямое отождествление выхолащивает интересные особенности кельтской мифологии.

Говоря о древнекельтских (галльских и, в меньшей степени, бриттских) божествах, обычно называют следующие имена: Таранис, Цернунн, Езус, Тевтат, Луг, Беленус, Огмиос, Бригантия.

Кельтская мифология почти не знает тех грубых жестокостей, встречающихся в легендах германцев и скандинавов. Она столь же очаровательна и живописна, как и греческая, и в то же время совсем непохожа на мифологию эллинов, являющуюся своеобразным отражением мягкого климата Средиземноморья, столь далеко от нашей умеренной климатической зоны. Это и понятно. Боги неизбежно являются порождением той страны, где они появились. Как странно выглядел бы обнаженный Аполлон, разгуливающий среди айсбергов, или Тор в звериной шкуре, восседающий под сенью пальм. А кельтские боги и герои — это исконные обитатели британского ландшафта, и они не кажутся чужаками на исторической сцене, где нет ни виноградных лоз, ни оливковых рощ, зато шелестят свои, домашние, дубы и папоротники, орешник и вереск.

Итак, мы с полным правом можем любоваться живописными картинами Британских островов, особенно их дикими и гористыми западными районами, где издавна обосновались древнейшие обитатели Британии. Вторжение саксов затронуло в основном лишь восток Британии, тогда как в Западной Англии, в Уэльсе, Шотландии и особенно в овеянной легендами Ирландии холмы и долины и поныне хранят память о древних богах древнейших обитателей этих краев. В Южном Уэльсе и Западной Англии буквально на каждом шагу встречаются таинственные и удивительно романтичные места, которые британские кельты считали обителями богов или аванпостами потустороннего мира. В Ирландии трудно найти место, не связанное гак или иначе с легендарными подвигами героев Красной Ветви или Финна и его богатырей. Стародавние божества уцелели в народной памяти, превратившись в фей и сохранив при этом все свои атрибуты, а нередко и имена. Вордсворт в одном из сонетов, созданных в 1801 году, сетует, что, тогда как «в бессмертных книгах» постоянно упоминаются Пелион и Осса, Олимп и Парнас, ни одна английская гора, «хотя они и толпами стоят вдоль кромки моря», не удостоилась «почестей от муз небесных», и в его время так оно, безусловно, и было. Но в наше время, благодаря усилиям ученых, открывших древнюю гэльскую мифологию, все обстоит совершенно иначе. На холме Людгейт-Хилл в Лондоне, а также на многих других менее знаменитых холмах некогда высились храмы в честь собственного британского Зевса. А одна из гор неподалеку от Бетс-и-Куд в Уэльсе выполняла роль британского Олимпа, где находился дворец наших древних богов.

Можно усомниться в том, что современники Вордсворта с восторгом приняли бы мифологию, которая, будучи родной им по праву рождения, заменила бы мифы древних греков и римлян. Магия классической античной культуры, в борьбу с которой Вордсворт вступил одним из первых, еще сохраняла все свое очарование. О, какой шум и негодование у поклонников античности вызывало одно только упоминание о мифологии древних бриттов! И тем не менее эта мифология уже издавна подспудно влияла на английские идеи и идеалы, причем не в последнюю очередь — благодаря тому, что порой маскировалась под образы, привычные для широкой публики. Популярные в народе сказки как бы реабилитировали — правда, под разными масками — старых богов, с которыми прелаты издавна боролись колокольным звоном, Священным Писанием и свечой. Древние боги жили в наших легендах, превратившись в древнебританских королей, правивших страной в сказочном прошлом, задолго до Юлия Цезаря. Таковы король Луд, легендарный основатель Лондона, король Лир, легенда о котором обрела бессмертие под пером Шекспира, король Бренний, захвативший Рим, и многие другие, тоже игравшие свою роль в стародавних пьесах и, в частности, в мистериальных действах. Некоторые из них вернулись к людям, став давно умершими святыми раннехристианской церкви в Ирландии и Британии. Их священные титулы, деяния и подвиги чаще всего представляют собой своего рода церковный пересказ приключений их «тезок», древних языческих богов. И тем не менее боги опять выжили, став еше могущественнее. Мифы об Артуре и богах его круга, попав в руки норманнов — сочинителей хроник, вернулись к читателю в виде цикла романов о подвигах короля Артура и рыцарей Круглого стола. Когда эти сюжеты распространились по всей средневековой Европе, их влияние стало поистине всеобъемлющим, так что поэтический импульс, исходящий от них, встретил широкий отклик в нашей литературе, сыграв особенно заметную роль в творчестве таких поэтов XIX века, как Теннисон и Суинберн.

Многообразное влияние кельтской мифологии на английскую поэзию и беллетристику проследил в своей книге «Истоки английской истории» Чарльз Элтон. "Религиозные представления племен бриттов, — пишет он, — оказали весьма заметное влияние на литературу. Средневековые романы и легенды, в которых так или иначе отражено историческое прошлое, полны всевозможными «доблестными героями» и прочими персонажами чисто мифологического плана. Первозданные силы земли и огня, а также духи, населяющие стремнины рек, предстают в качестве королей на страницах ирландских хроник или в житиях святых и отшельников Уэльса. Рыцари Круглого стола, сэр Кай и Тристан, а также благородный сэр Бедивер, отреклись от своего могущественного происхождения ради новых атрибутов, которые они обрели, став героями романов. Короля Артура в тихой и мирной долине… родила богиня. «Туда, под сень лесов, на берега ручьев, редко проникал луч солнца, а ночи были темными и мрачными, ибо на небе не было видно ни луны, ни звезд». Именно таким был край Оберона и сэра Гаона Бордосского. Таков и дремучий Арденский лес. В древней мифологии были известны владения короля Теней, страна Гвин-ап-Нудд, куда отправляется сэр Гаон в «Королеве фей»:

И рыцарство его возглавил сэр Гаон,

Когда в Державу Фей умчался Оберон".

См. также[править]

Примечания[править]

<references group=""></references>